Германия, год нулевой (1948)

Сразу после окончания Второй мировой войны Роберто Росселини отправился в разбомбленный Берлин, чтобы снять последний фильм своей знаменитой неореалистической трилогии о послевоенной Европе. Съемки проходили на реальных руинах города, в домах без крыш и улицах, усеянных обломками, без декораций и постановочных эффектов — вся разруха на экране подлинная, а не снятая на киностудии. Главный герой фильма — двенадцатилетний Эдмунд Келер, который бегает по развалинам в поисках хоть какой-то еды для своей больной семьи: отца, бабушки, старшей сестры и маленького брата. Остальные взрослые домочадцы уже почти потеряли волю к борьбе за существование, их раздражает постоянная голодная слабость, а надежды на лучшее давно исчезли вместе с рухнувшим мифом о величии нации, который поддерживали многие годы. Постепенно мальчик вступает в контакт с бывшим учителем, который предлагает ему простые и понятные объяснения случившегося, но подталкивает к поступкам, которые переходят грань между добром и злом. Эдмунд впитывает окружающий его мир, где за кусок хлеба готовы променять последние принципы, и сам переходит по ту сторону морали, не до конца понимая, что делает. «Германия, год нулевой» не скрывает противоречий послевоенного периода: фильм одновременно показывает и страдания мирных жителей разрушенного города, и их попытки избежать ответственности за случившееся, не оправдывает и не осуждает, а только констатирует факт морального вакуума, в котором оказались люди после катастрофы. Для съемок актеров не нанимали профессиональных — почти все роли исполнили обычные жители Берлина, а юного Эдмунда играл 12-летний ученик средней школы, что сделало его образ невероятно живым и правдивым. Картина была снята в сотрудничестве западногерманских, итальянских и французских продюсеров и до сих пор остается одним из самых точных экранных отражений состояния человечества после крупных катастроф. Она не дает простых ответов, а только заставляет задуматься о том, как быстро рушатся привычные ориентиры, когда вокруг нет ничего, кроме руин.